А вы не пробовали жир гремучей змеи

А вы не пробовали жир гремучей змеи

Из сборника «ВСЕГО ПОНЕМНОЖКУ»

Мисс Марта Мичем содержала маленькую булочную на углу (ту самую, знаете? где три ступеньки вниз и когда открываешь дверь, дребезжит колокольчик).

Мисс Марте стукнуло сорок, на ее счету в банке лежало две тысячи долларов, у нее было два вставных зуба и чувствительное сердце. Немало женщин повыходило замуж, имея на то гораздо меньше шансов, чем мисс Марта.

Раза два-три на неделе в ее булочной появлялся покупатель, которым она мало-помалу заинтересовалась. Это был человек средних лет, в очках и с темной бородкой, аккуратно подстриженной клинышком.

Он говорил по-английски с сильным немецким акцентом. Костюм на нем — старенький, неотутюженный, местами подштопанный — сидел мешковато. И, тем не менее, вид у него был опрятный, а главное — манеры хорошие.

Этот покупатель всегда брал два черствых хлебца. Свежие хлебцы стоили пять центов штука. Черствые — два на пять центов. И ни разу он не спросил ничего другого.

Однажды мисс Марта заметила у него на пальцах следы красной и коричневой краски. Тогда она решила, что он художник и очень нуждается. Наверно, живет где-нибудь на чердаке, питается черствым хлебом и мечтает о разных вкусных вещах, которых так много в булочной у мисс Марты.

Принимаясь теперь за свой завтрак — телячья отбивная, сдобочки, джем и чай, — мисс Марта частенько испускала вздох и сокрушалась, что этот художник, такой деликатный, воспитанный, вместо того чтобы делить с ней ее вкусную трапезу, гложет сухие корки у себя на чердаке, где гуляет сквозняк. Сердце у мисс Марты было, как вы уже знаете, чувствительное.

Решив проверить свою догадку о профессии этого человека, она вынесла из задней комнаты в булочную картину, купленную когда-то на аукционе, и поставила ее на полку позади прилавка.

На картине изображалась сценка из венецианской жизни: на самом видном — вернее, на самом водном месте высилось великолепное мраморное палаццо (если верить подписи). Остальное пространство было занято гондолами (дама, сидевшая в одной из них, вела пальчиком по воде), облаками, небом и обилием светотени. Ни один художник не сможет пройти мимо такой картины, не обратив на нее внимания.

Через два дня покупатель зашел в булочную.

— Два шерствых хлебца, пожалюйста.

И когда мисс Марта стала заворачивать хлебцы в бумагу, он сказал:

— Какой у фас красивый картина, мадам.

— Да? — Мисс Марта пришла в восторг от собственной хитрости. — Я так люблю искусство и… (Не рано ли говорить: «и художников»?) — Найдя подходящую замену, мисс Марта заключила: — …и живопись. Вам нравится эта картина?

— Тфорец нарисован неправильно, — ответил покупатель. — Неферный перспектив. До свидания, мадам.

Он взял свои хлебцы, поклонился и быстро вышел.

Да, тут и сомневаться нечего, он художник. Мисс Марта унесла картину обратно в заднюю комнату.

Какой мягкий, добрый свет излучали его глаза из-за очков! Какой у него высокий лоб! С первого взгляда разобраться в перспективе — и жить на черством хлебе! Но гениям нередко приходятся бороться за существование, прежде чем мир признает их.

А как выиграло бы искусство и перспектива, если бы такого гения поддержать двумя тысячами долларов на банковском счету, булочной и чувствительным сердцем… Но вы начинаете грезить наяву, мисс Марта!

Теперь, заходя в булочную, покупатель задерживался у прилавка минуту-другую, чтобы поболтать с хозяйкой. Ее приветливость, видимо, радовала его.

Он продолжал покупать черствый хлеб. Ничего, кроме черствого хлеба, ни пирожных, ни пирожков, ни ее восхитительного песочного печенья.

Мисс Марте казалось, что он похудел за последнее время, стал какой-то грустный. Ей так хотелось добавить чего-нибудь вкусного к его скудным покупкам, но всякий раз мужество покидало ее. Она не осмеливалась нанести ему обиду. Ведь эти художники такие гордые.

Мисс Марта стала появляться за прилавком в шелковой блузке — белой, синим горошком. В комнате позади булочной она состряпала некую таинственную смесь из айвовых семечек и буры. Многие употребляют это средство для придания белизны коже.

В один прекрасный день покупатель зашел в булочную, положил на прилавок, как обычно, монету, в пять центов и спросил свои всегдашние черствые хлебцы. Мисс Марта только протянула руку к полке, как вдруг на улице раздался рев сирены, грохот колес, и мимо булочной пронеслась пожарная машина.

Покупатель бросился к двери, как сделал бы каждый на его месте. Мисс Марта, осененная блестящей мыслью, воспользовалась этим.

На нижней полке под прилавком лежал фунт сливочного масла, которое молочник принес ей минут десять назад. Мисс Марта надрезала ножом черствые хлебцы, вложила в каждый по солидному куску масла и крепко прижала верхние половинки к нижним.

Когда покупатель вернулся от двери, она уже завертывала хлебцы в бумагу.

После коротенькой, но Особенно приятной беседы он ушел, и мисс Марта молча улыбнулась, хотя сердце у нее билось неспокойно.

Может быть, она слишком много себе позволила? А что, если он обидится? Нет, вряд ли! Съедобные вещи не цветы — у них нет своего языка. Сливочное масло вовсе не обозначает нескромности со стороны женщины.

В тот день мисс Марта много думала обо всем этом. Она представляла себе, как он обнаружит ее невинную хитрость. Вот он откладывает в сторону свои кисти и палитру. На мольберте у него стоит картина с безукоризненной перспективой.

Он собирается позавтракать сухим хлебом с водицей. Разрезает хлебцы и… ах!

Мисс Марта залилась румянцем. Подумает ли он о руке, которая положила в хлебцы масло? Захочет ли…

Звонок на двери злобно тренькнул. Кто-то входил в булочную, громко стуча ногами. Мисс Марта выбежала из задней комнаты. У прилавка стояли двое мужчин. Какой-то молодой человек с трубкой — его она видела впервые; второй был ее художник.

Весь красный, в сдвинутой на затылок шляпе, взлохмаченный, он сжал кулаки и яростно затряс ими перед лицом мисс Марты. Перед лицом мисс Марты!

Читайте также:  Меры оказания первой помощи при укусе змей

— Dummkopf! — что есть силы закричал он по-немецки. Потом: — Tausendonfer! — или что-то в этом роде.

Молодой человек потянул его к выходу.

— Я не хочу уходить — свирепо огрызнулся тот, — пока я не сказаль ей все до конца.

Под его кулаками прилавок мисс Марты превратился в турецкий барабан.

— Вы мне испортиль! — кричал он, сверкая на нее сквозь очки своими голубыми глазами. — Я все, все скажу! Вы нахальный старый кошка!

Мисс Марта в изнеможении прислонилась спиной к хлебным полкам и положила руку на свою шелковую блузку — белую, синим горошком. Молодой человек схватил художника за шиворот.

— Пойдемте! Высказались — и довольно. — Он вытащил своего разъяренного приятеля на улицу и вернулся к мисс Марте.

Мисс Марта ушла в комнату позади булочной. Там она сняла свою шелковую блузку — белую, синим горошком, и надела прежнюю — бумажную, коричневого цвета. Потом взяла притиранье из айвовых семечек с бурой и вылила его в мусорный ящик за окном.

Источник

LiveInternetLiveInternet

Рубрики

Музыка

Всегда под рукой

Стена

неизвестно

Поиск по дневнику

Подписка по e-mail

Интересы

Постоянные читатели

Сообщества

Статистика

Деловые люди


«Деловые люди» — советская кинокомедия, снятая по мотивам новелл О. Генри в 1963 году режиссёром Леонидом Гайдаем.

Сюжет
Фильм состоит из трёх не связанных между собой по сюжету новелл, основанных на рассказах О. Генри. Первая новелла — трагическая, остальные две — комические:

«Дороги, которые мы выбираем» (англ. The Roads we Take)
«Родственные души» (англ. en:Makes The Whole World Kin )
«Вождь краснокожих» (англ. The Ransom of Red Chief)
Название фильма заимствовано у сборника рассказов О. Генри «Деловые люди» («Strictly Business»), 1910 год. При этом ни одна из экранизированных новелл не входит в этот сборник: «Дороги, которые мы выбираем» и «Вождь краснокожих» вышли в сборнике «Коловращение» (1910), а «Родственные души» — в сборнике «Шестерки-семерки» (1911).
О. ГЕНРИ
Родственные души

Вор быстро скользнул в окно и замер, стараясь освоиться с обстановкой. Всякий уважающий себя вор сначала освоится среди чужого, добра, а потом начнет его присваивать. Вор находился в частном особняке. Заколоченная парадная дверь и неподстриженный плющ подсказали ему, что хозяйка дома сидит сейчас где-нибудь на мраморной террасе, омываемой волнами океана, и объясняет исполненному сочувствия молодому человеку в спортивной морской фуражке, что никто никогда не понимал ее одинокой и возвышенной души. Освещенные окна третьего этажа в сочетании с концом сезона в свою очередь свидетельствовали о том, что хозяин уже вернулся домой и скоро потушит свет и отойдет ко сну. Ибо сентябрь – такая пора в природе и в жизни человека, когда всякий добропорядочный семьянин приходит к заключению, что стенографистки и кабаре на крышах – тщета и суета, и, ощутив в себе тягу к благопристойности и нравственному совершенству; как ценностям более прочным, начинает поджидать домой свою законную половину.

Вор закурил сигарету. Прикрытый ладонью огонек спички осветил на мгновение то, что было в нем наиболее выдающимся, – его длинный нос и торчащие скулы. Вор принадлежал к третьей разновидности. Эта разновидность еще не изучена и не получила широкого признания. Полиция познакомила нас только с первой и со второй. Классификация их чрезвычайно проста. Отличительной приметой служит воротничок.

Если на пойманном воре не удается обнаружить крахмального воротничка, нам заявляют, что это опаснейший выродок, вконец разложившийся тип, и тотчас возникает подозрение – не тот ли это закоренелый преступник, который в тысяча восемьсот семьдесят восьмом году выкрал наручники из кармана полицейского Хэннесси и нахально избежал ареста.

Представитель другой широко известной разновидности – это вор в крахмальном воротничке. Его обычно называют вор-джентльмен. Днем он либо завтракает в смокинге, либо расхаживает, переодевшись обойщиком, вечером же приступает к своему основному, гнусному занятию – ограблению квартир. Мать его – весьма богатая, почтенная леди, проживающая в респектабельнейшем Ошеан-Гроув, и когда его препровождают в тюремную камеру, он первым долгом требует себе пилочку для ногтей и «Полицейскую газету». У него есть жена в каждом штате и невесты во всех территориях, и газеты сериями печатают портреты жертв его матримониальной страсти, используя для этого извлеченные из архива фотографии недужных особ женского пола, от которых отказались все доктора и которые получили исцеление от одного флакона патентованного средства, испытав значительное облегчение при первом же глотке.

На воре был синий свитер. Этот вор не принадлежал ни к категории джентльменов, ни к категории поваров из Адовой Кухни. Полиция, несомненно, стала бы в тупик при попытке его классифицировать. Ей еще не доводилось слышать о солидном, степенном воре, не проявляющем тенденции ни опуститься на дно, ни залететь слишком высоко.

Вор третьей категории начал крадучись продвигаться вперед. Он не носил на лице маски, не держал в руке потайного фонарика, и на ногах у него не было башмаков на каучуковой подошве. Вместо этого он запасся револьвером тридцать восьмого калибра и задумчиво жевал мятную резинку.

Мебель в доме еще стояла в чехлах. Серебро было убрано подальше – в сейфы. Вор не рассчитывал на особенно богатый «улов». Путь его лежал в тускло освещенную комнату третьего этажа, где хозяин дома спал тяжелым сном после тех услад, которые он так или иначе должен был находить, дабы не погибнуть под бременем одиночества. Там и следовало «пощупать» на предмет честной, законной, профессиональной поживы. Может, попадется немного денег, часы, булавка с драгоценным камнем. словом, ничего сногсшибательного, выходящего из ряда вон. Просто вор увидел распахнутое окно и решил попытать счастья.

Вор неслышно приоткрыл дверь в слабо освещенную комнату. Газовый рожок был привернут. На кровати спал человек. На туалетном столике в беспорядке Валялись различные предметы – пачка смятых банкнот, часы, ключи, три покерных фишки, несколько сломанных сигар и розовый шелковый бант. Тут же стояла бутылка сельтерской, припасенная на утро для прояснения мозгов.

Вор сделал три осторожных шага по направлению к столику. Спящий жалобно застонал и открыл глаза. И тут же сунул правую руку под подушку, но не успел вытащить ее обратно.

Читайте также:  Фото самой ядовитой кобры

– Лежать тихо! – сказал вор нормальным человеческим голосом. Воры третьей категории не говорят свистящим шепотом. Человек в постели посмотрел на дуло направленного на него револьвера и замер.

– Руки вверх! – приказал вор. У человека была каштановая с проседью бородка клинышком, как у дантистов, которые рвут зубы без боли. Он производил впечатление солидного, почтенного обывателя и был, как видно, весьма желчен, а сейчас вдобавок чрезвычайно раздосадован и возмущен. Он сел в постели и поднял правую руку.

– А ну-ка вторую! – сказал вор. – Может, вы двусмысленный и стреляете левой. Вы умеете считать до двух? Ну, живо!

– Не могу поднять эту, – сказал обыватель с болезненной гримасой.

– Был острый. Теперь хронический.

Вор с минуту стоял молча, держа ревматика под прицелом. Он глянул украдкой на туалетный столик с разбросанной на нем добычей и снова в замешательстве уставился на человека, сидевшего в постели. Внезапно его лицо тоже исказила гримаса.

– Перестаньте корчить рожи, – с раздражением крикнул обыватель. – Пришли грабить, так грабьте. Забирайте, что там на туалете.

– Прошу прощенья, – сказал вор с уемешкой. – Меня вот тоже скрутило. Вам, знаете ли, повезло – ведь мы с ревматизмом старинные приятели. И тоже в левой. Всякий другой на моем месте продырявил бы вас насквозь, когда вы не подняли свою левую клешню.

– И давно у вас? – поинтересовался обыватель.

– Пятый год. Да теперь уж не отвяжется: Стоит только заполучить это удовольствие – пиши пропало.

– А вы не пробовали жир гремучей змеи? – с любопытством спросил, обыватель.

– Галлонами изводил. Если всех гремучих змей, которых я обезжирил, вытянуть цепочкой, так она восемь раз достанет от Земли до Сатурна, а уж греметь будет так, что заткнут уши в Вальпараисо.

– – Некоторые принимают «Пилюли Чизельма», – заметил обыватель.

– Шарлатанство, – сказал вор. – Пять месяцев глотал эту дрянь. Никакого толку. Вот когда я пил «Экстракт Финкельхема», делал припарки из «Галаадского бальзама» и применял «Поттовский болеутоляющий пульверизатор», вроде как немного полегчало. Только сдается мне, что помог главным образом конский каштан, который я таскал в левом кармане.

– Вас когда хуже донимает, по утрам или ночью?

– Ночью, – сказал вор. – Когда самая работа. Слушайте, да вы опустите руку. Не станете же вы. А «Бликерстафовский кровеочиститель» вы не пробовали?

– Нет, не приходилось. А у вас как – приступами или все время ноет?

Вор присел в ногах кровати и положил револьвер на колено.

– Скачками, – сказал он. – Набрасывается, когда не ждешь. Пришлось отказаться от верхних этажей – раза два уже застрял, скрутило на полдороге. Знаете, что я вам скажу: ни черта в этой болезни доктора не смыслят.

– И я так считаю. Потратил тысячу долларов, и все впустую. У вас распухает?

– По утрам. А уж перед дождем – просто мочи нет.

– Ну да, у меня тоже. Стоит какому-нибудь паршивому облачку величиной с салфетку тронуться к нам в путь из Флориды, и я уже чувствую его приближение. А если случится пройти мимо театра, когда там идет слезливая мелодрама «Болотные туманы», сырость так вопьется в плечо, что его начинает дергать, как зуб.

– Да, ничем не уймешь. Адовы муки, – сказал вор. – – Вы правы, – вздохнул обыватель.

Вор поглядел на свой револьвер и с напускной развязностью сунул его в карман.

– Послушайте, приятель, – сказал он, стараясь преодолеть неловкость. – А вы не пробовали оподельдок?

– Чушь! – сказал обыватель сердито. – С таким же успехом можно втирать коровье масло.

– Правильно, – согласился вор. – Годится только для крошки Минни, когда киска оцарапает ей пальчик. Скажу вам прямо – дело наше дрянь. Только одна вещь на свете помогает. Добрая, старая, горячительная, веселящая сердце выпивка. Послушайте, старина. вы на меня не серчайте. Это дело, само собой, побоку. Одевайтесь-ка, и пойдем выпьем. Вы уж простите, если я. ух ты, черт! Опять схватил, гадюка!

– Скоро неделя, как я лишен возможности одеваться без посторонней помощи, – сказал обыватель. – Боюсь, что Томас уже лег, и.

– Ничего, вылезайте из своего логова, – сказал вор. – Я помогу вам нацепить что-нибудь.

Условности и приличия мощной волной всколыхнулись в сознании обывателя. Он погладил свою седеющую бородку.

– Это в высшей степени необычно. – начал он.

– Вот ваша рубашка, – сказал вор. – Ныряйте в нее. Между прочим, один человек говорил мне, что «Растирание Омберри» так починило его в две недели, что он стал сам завязывать себе галстук.

На пороге обыватель остановился и шагнул обратно. – – Чуть не ушел без денег, – сказал он. – Выложил их с вечера на туалетный стол.

Вор поймал его за рукав.

– Ладно, пошли, – сказал он грубовато. – Бросьте это. Я вас приглашаю. На выпивку хватит. А вы никогда не пробовали «Чудодейственный орех» и мазь из сосновых иголок?

*******
Источники информации:
О. Генри. Новеллы.– Л.: Лениздат, 1986 г.
© Сумбур. Худ. литература, 2001

Источник

О.Генри. Родственные души

Вор быстро скользнул в окно и замер, стараясь освоиться с обстановкой. Всякий уважающий себя вор сначала освоится среди чужого добра, а потом начнет его присваивать.

На воре был синий свитер. Этот вор не принадлежал ни к категории джентльменов, ни к категории поваров из Адовой Кухни. Полиция, несомненно, стала бы в тупик при попытке его классифицировать. Ей еще не доводилось слышать о солидном, степенном воре, не проявляющем тенденции ни опуститься на дно, ни залететь слишком высоко.

Вор третьей категории начал крадучись продвигаться вперед. Он не носил на лице маски, не держал в руке потайного фонарика, и на ногах у него не было башмаков на каучуковой подошве. Вместо этого он запасся револьвером тридцать восьмого калибра и задумчиво жевал мятную резинку.

Вор неслышно приоткрыл дверь в слабо освещенную комнату. Газовый рожок был привернут. На кровати спал человек. На туалетном столике в беспорядке валялись различные предметы пачка смятых банкнот, часы, ключи, три покерных фишки, несколько сломанных сигар и розовый шелковый бант. Тут же стояла бутылка сельтерской, припасенная на утро для прояснения мозгов.

Читайте также:  Как выглядит динозавр змея

Вор сделал три осторожных шага по направлению к столику. Спящий жалобно застонал и открыл глаза. И тут же сунул правую руку под подушку, но не успел вытащить ее обратно.

У человека была каштановая с проседью бородка клинышком, как у дантистов, которые рвут зубы без боли. Он производил впечатление солидного, почтенного обывателя и был, как видно, весьма желчен, а сейчас вдобавок чрезвычайно раздосадован и возмущен. Он сел в постели и поднял правую руку.

— Был острый. Теперь хронический.

Вор с минуту стоял молча, держа ревматика под прицелом. Он глянул украдкой на туалетный столик с разбросанной на нем добычей и снова в замешательстве уставился на человека, сидевшего в постели. Внезапно его лицо тоже исказила гримаса.

— Галлонами изводил. Если всех гремучих змей, которых я обезжирил, вытянуть цепочкой, так она восемь раз достанет от земли до Сатурна, а уж греметь будет так, что заткнут уши в Вальпараисо.

— Вас когда хуже донимает, по утрам или ночью?

Вор присел в ногах кровати и положил револьвер на колено.

— И я так считаю. Потратил тысячу долларов, и все впустую. У вас распухает?

— Ну да, у меня тоже. Стоит какому-нибудь паршивому облачку величиной с салфетку тронуться к нам в путь из Флориды, и я уже чувствую его приближение. А если случится пройти мимо театра, когда там идет слезливая мелодрама «Болотные туманы», сырость так вопьется в плечо, что его начинает дергать, как зуб.

Вор поглядел на свой револьвер и с напускной развязностью сунул его в карман.

Условности и приличия мощной волной всколыхнулись в сознании обывателя. Он погладил свою седеющую бородку.

На пороге обыватель остановился и шагнул обратно.

Вор поймал его за рукав.

Источник

ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Опасные тропы натуралиста (Записки ловца змей)

НАСТРОЙКИ.

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

Опасные тропы натуралиста (Записки ловца змей)

Часть I. НАЧАЛО ПУТИ

Если спросят, кто толкнул меня от солидной и безопасной для жизни генетики к опасной, полной тревог охоте на ядовитых змей, я без колебаний отвечу — бухгалтер нашего института Сергей Сергеевич и мой друг Расул.

Впрочем, лучше рассказать все по порядку.

— Расул, мне нужна фосфодиэстераза!

Мой приятель и начальник по службе Расул Насыров привык к неожиданностям. Не отрываясь от микроскопа, он спросил:

— Фермент яда змей семейства гадюковых.

— Вот, читай, — протянул я журнал. — Робертсон сообщает о действии фосфодиэстеразы как мутагена[2]. Нужно и нам попробовать.

Расул отставил микроскоп и погрузился в чтение статьи.

— Интересно, — сказал он. — Очень интересно! Но где ее взять? Знаешь что, сходи-ка к химикам. Может быть, у них есть.

Самый длинный путь начинается с первого шага. Первый шаг в сторону биохимической лаборатории был началом пути длиною в несколько тысяч километров…

У биохимиков фосфодиэстеразы я не достал. Там сказали, что этот фермент покупают за границей по очень высокой цене и расходовать его без разрешения бухгалтерии нельзя.

В смете по нашей теме такой расход предусмотрен не был, а попробуйте уговорить такого педанта, как наш главный бухгалтер Сергей Сергеевич!

Не тратьте бесполезно нервы и время! Не выйдет! Легче найти и поймать самую опасную ядовитую змею, чем получить в бухгалтерии деньги или материалы, если они не предусмотрены сметой.

То, что ни денег, ни фосфодиэстеразы нам не дадут, мы с Расулом поняли уже тогда, когда наши уговоры перешли и яростный спор еще в бухгалтерии. Фосфодиэстеразу нужно было доставать каким-то иным способом.

— Этого я не знаю. Обратитесь к зоологам. Они со змеями работают, может быть, у них есть.

Пришлось мне ехать на другой конец Ташкента в Зоологический институт. Захожу в отдел, занимающийся змеями.

— А знаете ли вы, что такое гюрза? — спросил меня зоолог Костя Лихов.

— Только то, что это змея из семейства гадюковых и из сухого яда гюрзы можно выделить фермент фосфодиэстеразу.

С этим пришлось согласиться.

Костя был изысканно вежлив и, хотя профессором еще не был, очень любил профессорский тон.

После столь обстоятельной характеристики гюрзы и ее яда мне стало ясно, что затея с фосфодиэстеразой, пожалуй, несбыточна, но я все же сделал последнюю попытку.

Можно, но это будет стоить… — и Костя назвал такую сумму, что мне пришлось только вздохнуть. Сергей Сергеевич не дал бы и десятой доли!

— Мм-да, — промычал я и стал уже прощаться, когда Костя опять чуть насмешливо сказал:

— Но где и как можно поймать гюрз?

— Весной я еду за змеями. Буду ловить и гюрз. Если хотите, присоединяйтесь. Однако должен вас сразу предупредить: занятие это довольно тяжелое и опасное. Я не ручаюсь ни за вашу жизнь, ни за успех поездки. Мы можем и не найти нужного количества змей. Устраивает вас мое предложение?

Предложение меня явно не устраивало, но на всякий случай я сказал, что подумаю и через несколько дней сообщу свое решение.

Когда я рассказал Расулу о результатах беседы с зоологами и о предложении Кости, он на секунду задумался и вдруг сказал:

— На что соглашаться?

Ответ был потрясающе прост: «Соглашайся и поезжай ловить гюрз!»

— Знаешь, Расул, ловить змей я не умею, да и учиться этому искусству не собираюсь. И вообще мне хочется еще поработать для науки, а не переквалифицироваться в заклинателя змей.

— Вот это мило! — протянул Расул. — Сначала раскричался на весь институт, а теперь в кусты. Да знаешь ли ты, что тебе грозит?

То, что мне предстояло стать посмешищем, я отлично знал. Остряков в нашем институте было более чем достаточно.

— Знаю, — ответил я, — лучше год слыть трусом, чем раньше времени отправиться на тот свет.

— Это мещанские рассуждения обывателя! Какой же ты научный работник, если боишься риска!

Я продолжал упорствовать, а Расул — убеждать. Надо отдать ему должное — убеждать он умел. Через три дня я согласился ехать ловить гюрз.

Источник

Интересные факты и лайфхаки
Adblock
detector