Автор произведения добрыня и змей

Добрыня и Змей (Былина): Сказка

Случилось богатырю молодому, Добрыне Никитичу, в жаркий день возле Пучай-реки в поле гулять. А неподалеку оттуда на горе Сорочинской жила Змея свирепая, жадная. Ненавидела Змея Добрыню за то, что не раз богатырь ее змеёнышей ядовитых топтал, не раз спасал от плена змеиного людей русских, которых Змея к себе на гору в пещеру утаскивала. Много раз уговаривала Добрыню матушка родимая:

— Берегись, дитятко, Пучай-реки, не купайся в ней. Налетит на тебя Змея, как безоружный с ней справишься?

Помнил Добрыня наказы матушкины. Да очень уж жарко в тот день богатырю в поле было. Сбросил платье, в воду кинулся.

А Змея тут как тут. Поднялась над рекою, вьется над Добрынею, броситься на него готова. Издевается:

— Захочу – Добрыню целиком сожру! Захочу – Добрыню в хоботы возьму! Захочу – Добрыню в плен унесу!

— Не бей, не губи меня, Добрынюшка! Не буду больше на Русь летать, людей русских в плен уносить! Помиримся! И ты моих детенышей не трогай впредь.

Поверил ей Добрыня. Согласился. Отпустил Змею на волю. Мигом скрылась, улетела змея лютая. А Добрыня домой пошел.

Приходит домой, а Киев-град печален стоит.

— Что за горе приключилось? – Добрыня спрашивает.

Отвечают ему люди киевские:

— Одна была у князя Владимира племянница любимая, Забава дочь Путятична. Пошла она в зеленом саду прогуляться. Пролетала тут над Киевом Змея проклятая. Подхватила, унесла княжну в свою пещеру змеиную!

Идет Добрыня к Владимиру, а там богатыри сидят в горнице, думу думают: как освободить Забаву Путятичну? Кого послать? Все на Добрыню кивают: он, мол, с таким делом лучше всех справится.

Сел Добрынюшка на своего добра коня. Дала ему мать в руки плёточку шелковую:

— Как приедешь, дитятко, на гору Сорочинскую, покрепче коня хлещи, чтобы крепко топтал он злых змеёнышей.

Помчался Добрыня к пещере змеиной. До пещеры доехал. Начал он тут коня плеткой стегать. Начал конь копытами змеёнышей топтать. А из пещеры навстречу Добрыне вылетает Змея лютая, свирепая.

— Это что же ты, Добрыня, делаешь? А не ты ли обещался не топтать больше моих змеёнышей?

Отвечал ей Добрынюшка:

— А не ты ли обещала людей русских не носить к себе? Зачем похитила Забаву Путятичну? Не спущу тебе этого!

И пошла тут у Добрыни со Змеёй битва жестокая. Трое суток они бились да еще три часа. Не вынесла Змея, сдохла. Прикончил ее Добрынюшка.

Побежал он в пещеру змеиную, стал на свет выводить пленников.

— Выходите, — кричит, — люди русские! Убита Змея Добрынею!

Ищет он Забаву Путятичну среди пленников, отыскать не может. В самой последней пещере запрятанную нашел.

Садился он на своего добра коня, княжну перед собой посадил. И повез ее в Киев к дядюшке, князю Владимиру.

Вышел князь Владимир на высокое крыльцо, встретил Добрыню с поклоном, с великой благодарностью:

Спасибо тебе, Добрынюшка, — один ты из всех богатырей сослужил нам такую службу важную!

И наградил он Добрыню золотой казной, платьем праздничным.

Источник

Былина «Про Добрыню Никитича и Змея Горыныча»

Читательский дневник по былине «Про Добрыню Никитича и Змея Горыныча»

Название произведения: «Про Добрыню Никитича и Змея Горыныча»

Главные герои: Добрыня, Мамелфа Тимофеевна, Змей.

Второстепенные герои: князь Владимир.

Характеристика главных героев былины:

Добрыня — Русский богатырь.

Сильный и смелый, находчивый и остроумный.

Честный и благородный.

Мамелфа Тимофеевна — Его мать.

Добрая и мудрая женщина.

Змей — Злое чудище, Горыныч.

Обманщик и похититель.

Характеристика второстепенных героев:

Князь Владимир — Самоуверенный, важный, чопорный.

Краткое содержание былины «Про Добрыню Никитича и Змея Горыныча»

Добрыня отправился купаться и встретился со Змеем.

В бою богатырь победил Горыныча, они помирились и побратались.

Коварный Горыныч унёс Забаву, племянницу князя, и Владимир отправляет Добрыню на бой.

Мать даёт Добрыне плёточку, богатырь находит логово Змея и топчет детёнышей.

Добрыня и Змей бьются несколько дней. А когда богатырь убивает Змея, то тонет в его крови.

Он бьёт землю плёткой, и она пропускает змеиную кровь.

План былины:

2. Купание в Пучай-реке.

5. Похищение племянницы.

10. Спасение пленников.

Основная мысль былины «Про Добрыню Никитича. »

Главная мысль былины в том, что обманувший раз, пощады не заслуживает.

Основная идея былины в том, что богатыри всегда стоят на защите Родины.

Чему учит былина

Блина учит мужеству и бесстрашию.

Учит слушать родителей, старших, мудрых людей.

Учит честности и принципиальности.

Учит защищать слабых и обездоленных.

Учит бороться со злом.

Краткий отзыв по произведению «Про Добрыню Никитича и Змея Горыныча» для читательского дневника

Прочитав эту былину, я подумала, что никогда нельзя доверять врагам, даже если они притворяются друзьями.

Вот Добрыня поверил Горынычу, когда тот клялся ему в дружбе, а змей коварно похитил Забаву Путятишну.

И пришлось богатырю идти и добивать Змея, который не дорожил честью и словом.

Это очень интересная и поучительная былина.

В ней рассказывается о подвиге русского богатыря, который легко победил Змея, но чуть не утонул в его крови.

Мне понравился главный герой, который хоть и не был таким же могучим, как Илья Муромец, но всё равно оказался очень сильным и мужественным.

Он предстал перед читателем хитрым, находчивым, хотя и немного легкомысленным.

Я всем советую прочитать эту былину и подумать о том, что большинство наших бед и неприятностей происходят из-за того, что мы не слушаемся родителей.

Пословицы к былине:

Богатырская рука один раз бьёт.

Кто сегодня обманет, тому завтра не поверят.

Давши слово — держись, а не давши — крепись.

Не родом славен богатырь, а подвигом.

Отрывок, поразивший меня больше всего:

Поглядел Добрыня на берег – нечего ему в руки взять: ни дубинки нет, ни камешка, только жёлтый песок на крутом берегу, да валяется его шляпа греческая.

Ухватил Добрыня шляпу греческую, насыпал в неё песку жёлтого ни много ни мало – пять пудов, да как ударит шляпой Змея Горыныча – и отшиб ему голову.

Источник

Добрыня и Змей

Добрынюшке-то матушка говаривала,

Да и Никитичу-то матушка наказывала:

— Ты не езди-ка далече во чисто поле,

На тую гору да сорочинскую,

Не топчи-ка младыих змеенышей,

Ты не выручай-ка полонов да русскиих,

Не купайся, Добрыня во Пучай-реке,

Та Пучай-река очень свирепая,

А середняя-то струйка как огонь сечет!

А Добрыня своей матушки не слушался.

Как он едет далече во чисто поле,

А на тую на гору сорочинскую,

Потоптал он младыих змеенышей,

А й повыручил он полонов да русскиих.

Богатырско его сердце распотелося,

Распотелось сердце, нажаделося —

Он приправил своего добра коня,

Он добра коня да ко Пучай-реке,

Он слезал, Добрыня, со добра коня,

Да снимал Добрыня платье цветное,

Да забрел за струечку за первую,

Да он забрел за струечку за среднюю

И сам говорил да таковы слова:

— Мне, Добрынюшке матушка говаривала,

Мне, Никитичу, маменька и наказывала:

Что не езди-ка далече во чисто поле,

На тую гору па сорочинскую,

Не топчи-ка младыих змеенышей,

А не выручай полонов да русскиих,

И не купайся, Добрыня, во Пучай-реке,

Но Пучай-река очень свирепая,

А середняя-то струйка как огонь сечет!

А Пучай-река — она кротка-смирна,

Она будто лужа-то дождевая!

Не успел Добрыня словца смолвити —

Ветра нет, да тучу нанесло,

Тучи нет, да будто дождь дождит,

А й дождя-то нет, да только гром гремит,

Гром гремит да свищет молния —

А как летит Змеище Горынище

О тыех двенадцати о хоботах.

А Добрыня той Змеи не приужахнется.

Говорит Змея ему проклятая:

Читайте также:  Кто озвучивал колывана из мультика добрыня никитич и змей горыныч

— Ты теперича, Добрыня, во моих руках!

Захочу — тебя, Добрыня, теперь потоплю,

Захочу — тебя, Добрыня, теперь съем-сожру,

Захочу — тебя, Добрыня, в хобота возьму,

В хобота возьму, Добрыня, во нору снесу!

Припадает Змея как ко быстрой реке,

А Добрынюшка-то плавать он горазд ведь был:

Он нырнет на бережок на тамошний,

Он нырнет на бережок на здешниий.

А нет у Добрынюшки добра коня,

Да нет у Добрыни платьев цветныих —

Только-то лежит один пухов колпак,

Да насыпан тот колпак да земли греческой,

По весу тот колпак да в целых три пуда.

Как ухватил он колпак да земли греческой*,

Он шибнет во Змею да во проклятую —

Он отшиб Змеи двенадцать да всех хоботов.

Тут упала-то Змея да во ковыль-траву,

Добрынюшка на ножку он был поверток,

Он скочил на змеиные да груди белые.

Он ведь хочет распластать ей груди белые.

А Змея Добрыне ему взмолилася:

— Ах ты, эй, Добрыня сын Никитинич!

Мы положим с тобой заповедь великую:

Тебе не ездити далече во чисто поле,

На тую на гору сорочинскую,

Не топтать больше младыих змеенышей,

А не выручать полонов да русскиих,

Не купаться ти, Добрыне, во Пучай-реке.

И мне не летать да на святую Русь,

Не носить людей мне больше русскиих,

Не копить мне полонов да русскиих.

Он повыпустил Змею как с-под колен своих —

Поднялась Змея да вверх под облако.

Случилось ей лететь да мимо Киев-града.

Увидала она Князеву племянницу,

Молоду Забаву дочь Потятичну,

Идучи по улице по широкоей.

Тут припадает Змея да ко сырой земле,

Захватила она Князеву племянницу,

Унесла в нору да во глубокую.

Тогда солнышко Владимир стольно-киевский

А он по три дня да тут былиц кликал**,

А былиц кликал да славных рыцарей:

— Кто бы мог съездить далече во чисто поле,

На тую на гору сорочинскую,

Сходить в нору да во глубокую,

А достать мою, князеву, племянницу,

Молоду Забаву дочь Потятичну?

Говорил Алешенька Левонтьевич:

— Ах ты, солнышко Владимир стольно-киевский

Ты накинь-ка эту службу да великую

На того Добрыню на Никитича

У него ведь со Змеею заповедь положена,

Что ей не летать да на святую Русь,

А ему не ездить далече во чисто поле,

Не топтать-то младыих змеёнышей

Да не выручать полонов да русскиих.

Так возьмет он Князеву племянницу,

Молоду Забаву дочь Потятичну,

Без бою, без драки-кроволития. —

Тут солнышко Владимир стольно-киевский

Как накинул эту службу да великую

На того Добрыню на Никитича —

Ему съездить далече во чисто поле

И достать ему Князеву племянницу,

Молоду Забаву дочь Потятичну.

Он пошел домой, Добрыня, закручинился,

Закручинился Добрыня, запечалился.

Встречает государыня да родна матушка,

Та честна вдова Офимья Александровна:

— Ты эй, рожено мое дитятко,

Молодой Добрыня сын Никитинец!

Ты что с пиру идешь не весел-де?

Знать, что место было ти не по чину,

Знать, чарой на пиру тебя приобнесли

Аль дурак над тобою насмеялся-де?

Говорил Добрыня сын Никитинец:

— Ты эй, государыня да родна матушка,

Ты честна вдова Офимья Александровна!

Место было мне-ка по чину,

Чарой на пиру меня не обнесли,

Да дурак-то надо мной не насмеялся ведь,

А накинул службу да великую

А то солнышко Владимир стольно-киевский,

Что съездить далече во чисто поле,

На тую гору да на высокую,

Мне сходить в нору да во глубокую,

Мне достать-то Князеву племянницу,

Молоду Забаву дочь Потятичну.

Говорит Добрыне родна матушка,

Честна вдова Офимья Александровна:

— Ложись-ка спать да рано с вечера,

Так утро будет очень мудрое —

Мудренее утро будет оно вечера.

Он вставал по утрушку ранёшенько,

Умывается да он белёшенько,

Снаряжается он хорошохонько.

Да йдет на конюшню на стоялую,

А берет в руки узду он да тесьмяную,

А берет он дедушкова да ведь добра коня

Он поил Бурка питьем медвяныим,

Он кормил пшеной да белояровой,

Он седлал Бурка в седелышко черкасское,

Он потнички да клал на спинушку,

Он на потнички да кладет войлочки,

Клал на войлочки черкасское седелышко,

Всех подтягивал двенадцать тугих подпругов,

Он тринадцатый-то клал да ради крепости,

Чтобы добрый конь-то с-под седла не выскочил,

Добра молодца в чистом поле не вырутил.

Подпруги были шелковые,

А шпеньки у подпруг все булатные,

Пряжки у седла да красна золота —

Тот да шелк не рвется, да булат не трется,

Красно золото не ржавеет,

Молодец-то на коне сидит да сам не стареет.

Поезжал Добрыня сын Никитинец,

На прощанье ему матушка да плетку подала,

Сама говорила таковы слова:

— Как будешь далече во чистом поле,

На тыи горы да на высокия,

Потопчешь младыих змеенышей,

Повыручишь полонов да русскиих,

Как тыи-то младые змееныши

Подточат у Бурка как они щеточки,

Что не сможет больше Бурушко поскакивать,

А змеенышей от ног да он отряхивать,

Ты возьми-ка эту плеточку шелковую,

А ты бей Бурка да промежу ноги,

Промежу ноги да промежу уши,

Промежу ноги да межу задние,-

Станет твой Бурушко поскакивать,

А змеенышей от ног да он отряхивать —

Ты притопчешь всех да до единого.

Как будет он далече во чистом поле,

На тыи горы да на высокия,

Потоптал он младыих змеенышей.

Как тыи ли младые змееныши

Подточили у Бурка как они щеточки,

Что не может больше Бурушко поскакивать,

Змеенышей от ног да он отряхивать.

Тут молодой Добрыня сын Никитинец

Берет он плеточку шелковую,

Он бьет Бурка да промежу уши,

Промежу уши да промежу ноги,

Промежу ноги межу задние.

Тут стал его Бурушко поскакивать,

А змеенышей от ног да он отряхивать,

Притоптал он всех да до единого.

Выходила как Змея она проклятая

Из тыи норы да из глубокия,

Сама говорит да таковы слова:

— Ах ты, эй, Добрынюшка Никитинец!

Ты, знать, порушил свою заповедь.

Зачем стоптал младыих змеенышей,

Почто выручал полоны да русские?

Говорил Добрыня сын Никитинец:

— Ах ты, эй, Змея да ты проклятая!

Черт ли тя нес да через Киев-град,

Ты зачем взяла Князеву племянницу,

Молоду Забаву дочь Потятичну?

Ты отдай же мне-ка Князеву племянницу

Без боя, без драки- кроволития.

Тогда Змея она проклятая

Говорила-то Добрыне да Никитичу:

— Не отдам я тебе князевой племянницы

Без боя, без драки-кроволития!

Заводила она бой-драку великую.

Они дрались со Змеею тут трои сутки,

Но не мог Добрыня Змею перебить.

Хочет тут Добрыня от Змеи отстать —

Как с небес Добрыне ему глас гласит:

— Молодой Добрыня сын Никитинец!

Дрался со Змеею ты трои сутки,

Подерись со Змеей еще три часа:

Ты побьешь Змею да ю, проклятую!

Он подрался со Змеею еще три часа,

Он побил Змею да ю, проклятую,-

Та Змея, она кровью пошла.

Стоял у Змеи он тут трои сутки,

А не мог Добрыня крови переждать.

Хотел Добрыня от крови отстать,

Но с небес Добрыне опять глас гласит:

— Ах ты, эй, Добрыня сын Никитинец!

Стоял у крови ты тут трои сутки —

Постой у крови да еще три часа,

Бери свое копье да мурзамецкое

И бей копьем да во сыру землю,

Сам копью да приговаривай:

«Расступись-ка, матушка сыра земля,

На четыре расступись да ты на четверти!

Ты пожри-ка эту кровь да всю змеиную!»

Расступилась тогда матушка сыра земля,

Пожрала она кровь да всю змеиную.

Тогда Добрыня во нору пошел.

Во тыи в норы да во глубокие,

Там сидит сорок царей, сорок царевичей,

Сорок королей да королевичей,

А простой-то силы — той и сметы нет.

Тогда Добрынюшка Никитинец

Говорил-то он царям да он царевичам

И тем королям да королевичам:

— Вы идите нынь туда, откель принесены.

А ты, молода Забава дочь Потятична,-

Для тебя я эдак теперь странствовал —

Ты поедем-ка ко граду ко Киеву

А й ко ласковому князю ко Владимиру.

И повез молоду Забаву дочь Потятичну.

* — Колпак да земли греческой — Головной убор странника по святым местам

** — Былиц кликал — Былица — знахарка гадающая по травам.

Источник

БЫЛИНА «ДОБРЫНЯ И ЗМЕЙ» КАК СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ ФЕНОМЕН

Из-за первой же струйки как огонь сечет,
Из-за другой же струйки искра сыплется,
Из-за третьей же струйки дым столбом валит,
Дым столбом валит да сам со пламенью.

Читайте также:  Змея внутреннее строение рисунок

В. Миллер усматривал в акте купания намек на крещение Руси. В этом случае Змей пред- ставляется не более чем обобщением, символом язычества, поверженного христианством, а предостережение, полученное Добрыней от матери, – намек на запрет купаться нагим в Иордане (так как там принял крещение Христос). В. Пропп пишет: «В реке Почайне [6], по преданию, было произведено крещение Руси, и, возможно, именно поэтому запрет купанья в эпосе был перенесен на Пучай-реку, хотя в остальном былина не сохраняет никаких следов акта крещения» [7, с. 188]. А меж тем, истоки происхождения самого названия «Почай» следует искать в русском языке: «поча «лужа, болото, старое русло реки», олонецк.» [8]. Другой вариант написания, Пучай-река, возможно произошел от существительного «пучина» и глагола «пучить», вспучиваться, вздуваться. То есть Пучай-река – опасная для купания, бурливая речка. Вовсе не обязательно, что Пучай-река – это Почайна, действительно протекавшая подле Киева. Тем более, историки так и не пришли к едино- му мнению, где именно совершалось крещение Руси – в Почайне или Днепре.
Неудивительно, что богатырь побеждает Змея именно «колпаком земли»:

А нет у Добрынюшки добра коня,
Да и нету у Добрыни платьев цветных – Только-то лежит один пухов колпак,
Да насыпан тот колпак да земли греческой;
По весу тот колпак да в целых три пуда.

Как ухватит он колпак земли греческой,
Он шибнет во Змею да во проклятую –
Он отшиб Змеи двенадцать да всех хоботов [9, с. 106].

«Расступись-ка, матушка сыра земля,
На четыре расступись да ты на четверти!
Ты пожри-ка эту кровь да всю змеиную!»

Мать-земля и в этот раз помогает герою. Можно предположить, что таинственный «глас» принадлежал Перуну, покровителю княжеской дружины и воинского искусства в целом. Тем более, «глас» советует Добрыне бить «копьем да о сыру землю», в чем легко усмотреть намек на перуново копье – молнию, бьющую в землю.
В конце былины богатырь спускается за девицей в нору, что также является распространен- ным сказочным и мифологическим мотивом. Любой спуск (в недра горы, колодец, пещеру и т.д.) символизирует путешествие в царство мертвых (например, путешествие Орфея а царство Аида).
Стремление отыскать в фольклорных источниках намеки на крещение Руси понятны.
Кажется странным, что наиболее значимое деяние Владимира, подробно описанное в мона- стырской «Повести временных лет», не получило отражения в народном эпосе. Это стало при- чиной ряда попыток «наложить» сюжет «Добрыни и Змея» на летописные события.
Миф о битве героя со змеем, как было показано, широко распространен у разных наро- дов. Удивительно, что змей, в других культурах являющийся именно змеем, хтоническим суще- ством, воплощающим силы природных стихий, в русском эпосе оказывается то символом язы- чества, то аллегорией кочевнических орд. Логичней предположить, что эти произведения гово- рят об одном и том же и относятся скорее к разряду древних символов, общих для всего чело- вечества, архетипов. Этой версии придерживается и В. Пропп: «На вопрос о том, что народ по- нимает под змеем, ответ надо искать в самой былине. Былина же показывает, что змей в его древнейшей форме представляет природные стихии, а именно стихии огня, воды, гор и небес- ных сил — дождя и грозы» [15, с. 189].
Неясно, ради чего певцам вообще понадобилось бы прибегать к «эзопову» языку. Ино- сказательность нужна в тех случаях, когда нельзя говорить открыто, например, критикуя прави- теля или церковь. Едва ли власти того времени запрещали петь о крещении Руси, такое жела- ние скорее бы поощрялось.
Исходя из вышесказанного, можно предположить, что христианские мотивы в былине
«Добрыня и Змей» являются не фундаментом, на котором и ради которого создавалось произ- ведение, а более поздней «надстройкой», наслоением. Изменения, по всей видимости, косну- лись в большей степени терминов, названий; суть же истории осталась исконно-языческой.

Источник

Добрыня Никитич и Змей Горыныч

Жила-была под Киевом вдова Мамелфа Тимофеевна. Был у нее любимый сын богатырь Добрынюшка. По всему Киеву о Добрыне слава шла: он и статен, и высок, и грамоте обучен, и в бою смел, и на пиру весел. Он и песню сложит, и на гуслях сыграет, и умное слово скажет. Да и нрав Добрыни спокойный, ласковый, никогда он грубого слова не скажет, никого зря не обидит. Недаром прозвали его «тихий Добрынюшка».

Вот раз в жаркий летний день захотелось Добрыне в речке искупаться. Пошел он к матери Мамелфе Тимофеевне:

— Отпусти меня, матушка, съездить к Пучай-реке, в студеной воде искупаться, истомила меня жара лет няя.

Разохалась Мамелфа Тимофеевна, стала Добрыню отговаривать:

— Милый сын мой Добрынюшка, ты не езди к Пучай-реке. Пучай-река свирепая, сердитая. Из первой струйки огонь сечет, из второй струйки искры сыплются, из третьей струйки дым столбом валит.

— Хорошо, матушка, отпусти хоть по берегу поездить, свежим воздухом подышать.

Отпустила Добрыню Мамелфа Тимофеевна.

Надел Добрыня платье дорожное, покрылся высокой шляпой греческой, взял с собой копье да лук со стрелами, саблю острую да плеточку.

Сел на доброго коня, позвал с собой молодого слугу да в путь и отправился. Едет Добрыня час-другой, жарко палит солнце летнее, припекает Добрыне голову. Забыл Добрыня, что ему матушка наказывала, повернул коня к Пучай-реке.

От Пучай-реки прохладой несет.

Соскочил Добрыня с коня, бросил поводья молодому слуге.

— Ты постой здесь, покарауль коня.

Плывет Добрыня по Пучай-речке, удивляется:

— Что мне матушка про Пучай-реку рассказывала? Пучай-река не свирепая, Пучай-река тихая, словно лужица дождевая.

Не успел Добрыня сказать – вдруг потемнело небо, а тучи на небе нет, и дождя-то нет, а гром гремит, и грозы-то нет, а огонь блестит…

Поднял голову Добрыня и видит, что летит к нему Змей Горыныч, страшный змей о трех головах, о семи хвостах, из ноздрей пламя пышет, из ушей дым валит, медные когти на лапах блестят.

Увидал Змей Добрыню, громом загремел:

— Эх, старые люди пророчили, что убьет меня Добрыня Никитич, а Добрыня сам в мои лапы пришел. Захочу теперь – живым сожру, захочу – в свое логово унесу, в плен возьму. Немало у меня в плену русских людей, не хватало только Добрыни.

А Добрыня говорит тихим голосом:

— Ах ты, змея проклятая, ты сначала возьми Добрынюшку, а потом и хвастайся, а пока Добрыня не в твоих руках.

Хорошо Добрыня плавать умел, он нырнул на дно, поплыл под водой, вынырнул у крутого берега, выскочил на берег да к коню своему бросился. А коня и след простыл: испугался молодой слуга рыка змеиного, вскочил на коня, да и был таков. И увез все оружье Добрынино.

Нечем Добрыне со Змеем Горынычем биться.

А Змей опять к Добрыне летит, сыплет искрами горючими, жжет Добрыне тело белое.

Дрогнуло сердце богатырское.

Поглядел Добрыня на берег – нечего ему в руки взять: ни дубинки нет, ни камешка, только желтый песок на крутом берегу, да валяется его шляпа греческая.

Ухватил Добрыня шляпу греческую, насыпал в нее песку желтого ни много ни мало – пять пудов, да как ударит шляпой Змея Горыныча – и отшиб ему голову.

Повалил он Змея с размаху на землю, придавил ему грудь коленками, хотел отбить еще две головы…

Как взмолился тут Змей Горыныч:

— Ох, Добрынюшка, ох, богатырь, не убивай меня, пусти по свету летать, буду я всегда тебя слушаться. Дам тебе я великий обет: не летать мне к вам на широкую Русь, не брать в плен русских людей. Только ты меня помилуй, Добрынюшка, и не трогай моих змеенышей.

Поддался Добрыня на лукавую речь, поверил Змею Горынычу, отпустил его проклятого.

Только поднялся Змей под облака, сразу повернул к Киеву, полетел к саду князя Владимира. А в ту пору в саду гуляла молодая Забава Путятишна, князя Владимира племянница. Увидал Змей княжну, обрадовался, кинулся на нее из-под облака, ухватил в свои медные когти и унес на горы Сорочинские.

В это время Добрыня слугу нашел, стал надевать платье дорожное,- вдруг потемнело небо, гром загремел. Поднял голову Добрыня и видит: летит Змей Горыныч из Киева, несет в когтях Забаву Путятишну!

Читайте также:  Змей горыныч и избушка на курьих ножках

Тут Добрыня запечалился – запечалился, закручинился, домой приехал нерадостен, на лавку сел, слова не сказал.

Стала его мать расспрашивать:

— Ты чего, Добрынюшка, невесел сидишь? Ты об чем, мой свет, печалишься?

— Ни об чем не кручинюсь, ни об чем я не печалюсь, а дома мне сидеть невесело. Поеду я в Киев к князю Владимиру, у него сегодня веселый пир.

— Не езжай, Добрынюшка, к князю, недоброе чует мое сердце. Мы и дома пир заведем.

Не послушался Добрыня матушки и поехал в Киев к князю Владимиру.

Приехал Добрыня в Киев, прошел в княжескую горницу. На пиру столы от кушаний ломятся, стоят бочки меда сладкого, а гости не едят, не пьют, опустив головы сидят.

Ходит князь по горнице, гостей не потчует. Княгиня фатой закрылась, на гостей не глядит.

Вот Владимир-князь и говорит:

— Эх, гости мои любимые, невеселый у нас пир идет! И княгине горько, и мне нерадостно. Унес проклятый Змей Горыныч любимую нашу племянницу, молодую Забаву Путятишну. Кто из вас съездит на гору Сорочинскую, отыщет княжну, освободит ее?!

Куда там! Прячутся гости друг за дружку, большие за средних, средние за меньших, а меньшие и рот закрыли.

Вдруг выходит из-за стола молодой богатырь Алеша Попович.

— Вот что, князь Красное Солнышко, был я вчера в чистом поле, видел у Пучай-реки Добрынюшку. Он со Змеем Горынычем побратался, назвал его братом меньшим. Ты пошли к Змею Добрынюшку. Он тебе любимую племянницу без бою у названого братца вы просит.

— Коли так, садись, Добрыня, на коня, поезжай на гору Сорочинскую, добывай мне любимую племянницу. А не добудешь Забавы Путятишны – прикажу тебе голову срубить!

Опустил Добрыня буйну голову, ни словечка не ответил, встал из-за стола, сел на коня и домой поехал.

Вышла ему навстречу матушка, видит – на Добрыне лица нет.

— Что с тобой, Добрынюшка, что с тобой, сынок, что на пиру случилось? Обидели тебя или чарой обнесли, или на худое место посадили?

— Не обидели меня, и чарой не обнесли, и место мне было по чину, по званию.

— А чего же ты, Добрыня, голову повесил?

— Велел мне Владимир-князь сослужить службу великую: съездить на гору Сорочинскую, отыскать и добыть Забаву Путятишну. А Забаву Путятишну Змей Горыныч унес.

Ужаснулась Мамелфа Тимофеевна, да не стала плакать и печалиться, а стала над делом раздумывать.

— Ложись-ка, Добрынюшка, спать поскорей, набирайся силушки. Утро вечера мудреней, завтра будем совет держать.

Лег Добрыня спать. Спит, храпит, что поток шумит.

А Мамелфа Тимофеевна спать не ложится, на лавку садится и плетет всю ночь из семи шелков плеточку-семихвосточку.

Утром-светом разбудила мать Добрыню Никитича:

— Вставай, сынок, одевайся, обряжайся, иди в старую конюшню. В третьем стойле дверь не открывается, наполовину в навоз ушла. Понатужься, Добрынюшка, отвори дверь, там увидишь дедова коня Бурушку. Стоит Бурка в стойле пятнадцать лет, по колено ноги в навоз ушли. Ты его почисти, накорми, напои, к крыльцу приведи.

Пошел Добрыня в конюшню, сорвал дверь с петель, вывел Бурушку, привел ко крыльцу. Стал Бурушку заседлывать. Положил на него потничек, сверху потничка войлочек, потом седло черкасское, ценными шелками вышитое, золотом изукрашенное, подтянул двенадцать подпруг, зауздал золотой уздой. Вышла Мамелфа Тимофеевна, подала ему плетку-семихвостку:

— Как приедешь, Добрыня, на гору Сорочинскую, Змея Горыныча дома не случится. Ты конем налети на логово и начни топтать змеенышей. Будут змееныши Бурке ноги обвивать, а ты Бурку плеткой меж ушей хлещи. Станет Бурка подскакивать, с ног змеенышей отряхивать и всех притопчет до единого.

Отломилась веточка от яблони, откатилось яблоко от яблоньки, уезжал сын от родимой матушки на трудный, на кровавый бой.

День уходит за днем, будто дождь дождит, а неделя за неделей как река бежит. Едет Добрыня при красном солнышке, едет Добрыня при светлом месяце, выехал на гору Сорочинскую.

А на горе у змеиного логова кишма кишат змееныши. Стали они Бурушке ноги обвивать, стали копыта подтачивать. Бурушка скакать не может, на колени падает. Вспомнил тут Добрыня наказ матери, выхватил плетку семи шелков, стал Бурушку меж ушами бить, приговаривать:

— Скачи, Бурушка, подскакивай, прочь от ног змеенышей отряхивай.

От плетки у Бурушки силы прибыло, стал он высоко скакать, за версту камешки откидывать, стал прочь от ног змеенышей отряхивать. Он их копытом бьет и зубами рвет и притоптал всех до единого.

Сошел Добрыня с коня, взял в правую руку саблю острую, в левую – богатырскую палицу и пошел к змеиным пещерам.

Только шаг ступил – потемнело небо, гром загремел: летит Змей Горыныч, в когтях мертвое тело держит. Из пасти огонь сечет, из ушей дым валит, медные когти как жар горят…

Увидал Змей Добрынюшку, бросил мертвое тело наземь, зарычал громким голосом:

— Ты зачем, Добрыня, наш обет сломал, потоптал моих детенышей?

— Ах ты, змея проклятая! Разве я слово наше нарушил, обет сломал? Ты зачем летал, Змей, к Киеву, ты зачем унес Забаву Путятишну?! Отдавай мне княжну без боя, так я тебя прощу.

— Не отдам я Забаву Путятишну, я ее сожру, и тебя сожру, и всех русских людей в полон возьму!

Рассердился Добрыня и на Змея бросился.

И пошел тут жестокий бой.

Горы Сорочинские посыпались, дубы с корнями вы вернулись, трава на аршин в землю ушла.

Бьются они три дня и три ночи; стал Змей Добрыню одолевать, стал подкидывать, стал подбрасывать. Вспомнил тут Добрыня про плеточку, выхватил ее и давай Змея между ушей стегать. Змей Горыныч на колени упал, а Добрыня его левой рукой к земле при жал, а правой рукой плеткой охаживает. Бил, бил его плеткой шелковой, укротил как скотину и отрубил все головы.

Хлынула из Змея черная кровь, разлилась к востоку и к западу, залила Добрыню до пояса.

Трое суток стоит Добрыня в черной крови, стынут его ноги, холод до сердца добирается. Не хочет русская земля змеиную кровь принимать.

Видит Добрыня, что ему конец пришел, вынул плеточку семи шелков, стал землю хлестать, приговаривать:

— Расступись ты, мать-сыра земля, и пожри кровь змеиную.

Расступилась сырая земля и пожрала кровь змеиную.

Отдохнул Добрыня Никитич, вымылся, пообчистил доспехи богатырские и пошел к змеиным пещерам. Все пещеры медными дверями затворены, железными засовами заперты, золотыми замками увешаны.

Разбил Добрыня медные двери, сорвал замки и за совы, зашел в первую пещеру. А там видит царей и царевичей, королей и королевичей с сорока земель, с сорока стран, а простых воинов и не сосчитать.

Говорит им Добрынюшка:

— Эй же вы, цари иноземные и короли чужестранные и простые воины! Выходите на вольный свет, разъезжайтесь по своим местам да вспоминайте русского богатыря. Без него вам бы век сидеть в змеином плену.

Стали выходить они на волю, в землю Добрыне кланяться:

— Век мы тебя помнить будем, русский богатырь!

А Добрыня дальше идет, пещеру за пещерой открывает, пленных людей освобождает. Выходят на свет и старики, и молодушки, детки малые и бабки старые, русские люди и из чужих стран, а Забавы Путятишны нет как нет.

Так прошел Добрыня одиннадцать пещер, а в двенадцатой нашел Забаву Путятишну: висит княжна на сырой стене, за руки золотыми цепями прикована. Оторвал цепи Добрынюшка, снял княжну со стены, взял на руки, на вольный свет из пещеры вынес.

А она на ногах стоит-шатается, от света глаза закрывает, на Добрыню не смотрит. Уложил ее Добрыня на зеленую траву, накормил-напоил, плащом прикрыл, сам отдохнуть прилег.

Вот скатилось солнце к вечеру, проснулся Добрыня, оседлал Бурушку и разбудил княжну. Сел Добрыня на коня, посадил Забаву впереди себя и в путь тронулся. А кругом народу и счету нет, все Добрыне в пояс кланяются, за спасение благодарят, в свои земли спешат.

Выехал Добрыня в желтую степь, пришпорил коня и повез Забаву Путятишну к Киеву.

Источник

Интересные факты и лайфхаки
Adblock
detector